Исследование посвящено концептуальному анализу понятий «новое средневековье» и «цифровое средневековье» в контексте неоренессансной парадигмы. Отправной точкой работы служит концепция Николая Бердяева, который связал наступление нового средневековья с кризисом гуманизма, империализмом и утратой духовных оснований западной цивилизации. Автор прослеживает эволюцию этой концепции от Бердяева через современных зарубежных и отечественных мыслителей к понятию цифрового средневековья, в котором прежняя идеологическая вертикаль (социализм, классовость) сменяется технологической вертикалью, чьей главной силой становятся технологии, определяющие статус человека, иерархию власти. Событие-катализатор, схожее по масштабу с Первой мировой войной и революцией 1917 года (которые анализировал Бердяев), — распад СССР и последовавшая вестернизация 1990-х годов — не только не привели к преодолению черт нового средневековья, но и существенно их усугубили. Идеологический контроль сменился технологическим, а вместе с западными цифровыми продуктами в Россию проникли ценности гедонизма и материального успеха, что привело к атомизации, обезличиванию и формированию «цифровых ритуалов». В противовес этой деструктивной динамике вводится понятие «неоренессансная парадигма» — широкомасштабный, кумулятивный и синергетический процесс актуализации мирового художественного наследия, развора- чивающийся со второй половины XX века по первую четверть XXI века. В отличие от исторического Ренессанса, который возвращал человека к античному идеалу через прямое творчество, неоренессанс сталкивается с фундаментальным противоречием: при единстве цели (восстановление целостного, ответственного, творческого человека) сред- ства ее достижения в цифровую эпоху часто подменяют подлинное творчество симуляцией деятельности. Особое внимание в исследовании уделяется роли молодежи (поколений Z и Альфа). С одной стороны, они рождены в уже цифровизированной среде, подвержены клиповому мышлению, зависимости от социальных сетей и безличностной виртуальной коммуникации. С другой стороны, именно молодежь, вопреки стереотипу о пассивной подверженности вестернизации, выступает ключевым субъектом актуализации наследия — через реинтерпретацию, кросскультурный синтез, дауншифтинг и присвоение образа антигероя-бунтаря как культурной репетиции отказа от ложных ценностей общества потребления.